Roger_The_Buh

Я прошел своим обычным маршрутом: сходил в гастроном, в пару ресторанов, в Coffee Bean, заплатил арендную плату за квартиру. Ну что сказать вам, москвичи… Нет такой силы, которая заставила бы жестокосердного работника столичного обслуживания поменять свои привычки.

В тайском ресторане на Покровке, куда я время от времени захаживаю, все было более-менее как обычно. Это, в общем, ­неплохое место, если не считать того, что они ко всем блюдам в качестве гарнира кладут петрушку — таково, видимо, русское влияние на тайскую кухню. Мы с приятелем знали, что оно закрывается в 11 вечера, и пришли в 9.30 — мягко говоря, с запасом. Но после пары пива и пары карри у нас отказались принять заказ — хотя на часах было всего 10.15. «Кухня, — сказала официантка мрачно, — уже закрыта. Она в начале 11-го закрывается». «То есть, — уточнили мы, — человек идет по улице, видит, что ресторан закрывается в 23.00, заходит, времени у него еще до фига — но заказать он уже ничего не может?» «Типа того, — нервно сказала официант ка. — Могу еще пива принести».

На лице у нее было написано, что всю эту ерунду она выдумала на ходу. Про сто ей хотелось уйти домой пораньше, а не обслуживать до ночи двух америкосов. Правда, она останется без чаевых — но московским официанткам на это наплевать: найдутся щедрые люди и в дневное время.

В тот же день в аптеке мне отказались продать тюбик зубной пасты, потому что у меня не было купюры мельче 1 000 рублей. «Еще крупнее не нашли?» — сказала провизор голосом советской продавщицы. «Я вам че, банк? Я че, деньги печатаю, что ли?» В стерильных интерьерах новенькой евроаптеки это звучало бы анахронизмом, если бы не лицо дамы-провизора, на котором, казалось, было навсегда отпечатано вечное «вас много, а я одна». Немотивированная грубость в России прилагается к покупкам бесплатно, как бесплатная улыбка — в «Макдоналдсе». Ни один финансовый кризис не может это поменять.

Я отключил свой обычный режим «не обращаю внимание на всякую херню», без которого в Москве жить несколько сложновато, и на неделю притворил ся гиперчувствительной, обидчивой дамой, которая все запоминает и ничего не оставляет без внимания. Увы, нигде не было ни малейшего просвета. Офи­циантки хамили, как раньше. Девочки- бариста в кофейнях не скрывали раздражения, когда я их отрывал от болтовни нелепой просьбой налить все-таки кофе. Бомбилы врубали свое «бодрячком, пацанчики» и дымили в лицо. Продавцы даже не трудились подойти.

В довершение ко всему владелец моей квартиры объявил, что повышает квартплату на 15 процентов. Что может быть красноречивее? Рынок недвижимости рушится, земля продается с дисконтом, банки пачками всплывают брюхом кверху — а этот чудесный человек реа гирует повышением цены. Логика здесь и не ночевала — точнее, здесь работает только одна логика: живи сегодняшним днем. К черту будущее. К черту клиента. К черту долгосрочное планирование. Не надо думать хотя бы на шаг вперед. Умри ты сегодня, а я завтра. (Притом понятно, что его требование — это про сто истерический шантаж, который сдулся, как только я сказал, что платить не буду и лучше съеду: через день он отыграл все назад.)

На глаза его суровые слёзы выжала кручинушка.

А как было живо дитятко, сколько раз ведь говорилося:

Что б ты лопнуло, проклятое! И на что же ты родилося?